На окраине Кумуха, древней столицы лакского народа в Дагестане, стоит памятник хану Муртазали — человеку, из-за которого один из самых грозных завоевателей в истории, персидский шах Надир, повернул назад из этих гор несолоно хлебавши. От Махачкалы сюда около 144 километров через Леваши и Акушу, часа три неспешной дороги по перевалам — но тем, кто уже добрался до Кумуха ради старинной мечети и крепостных руин, точно стоит дойти и досюда.
Сын хана, который должен был погибнуть, а стал легендой
Муртазали ибн Сурхай родился в 1703 году здесь же, в Кумухе — тогдашней столице Казикумухского ханства, — и был сыном хана Сурхая I, человека крутого нрава, наводившего порядок в Лакии железной рукой. С юности Муртазали воевал вместе с отцом против персов, и уже в 1738 году, ещё будучи совсем молодым, разгромил под Джаром тридцатидвухтысячное войско — цифра для того времени огромная, и репутация толкового и отчаянно храброго военачальника закрепилась за ним задолго до главной битвы его жизни.
А главная битва случилась в 1741 году, когда в Дагестан явился Надир-шах — человек, к тому моменту успевший подмять под себя Индию и Среднюю Азию и всерьёз считавший себя новым Тамерланом. Персы дошли до Кумуха и встали здесь лагерем на целый месяц. Сурхай-хан, отец Муртазали, в конце концов был вынужден явиться в шахский стан — и оказался пленником. По одной из версий, ставка была расчётливой: пока отец отвлекал на себя внимание завоевателя, у сына оставалось время собрать войско и ударить в ответ.
Три дня в грязи, которые решили исход войны
Решающая схватка случилась не в самом Кумухе, а южнее, на склоне плато Турчидаг, в Андалальской долине — туда Надир-шах увёл основные силы. Место горцы выбрали не случайно: узкое труднопроходимое ущелье, крутые склоны, ни одной ровной площадки, чтобы развернуть конницу или артиллерию. Сражение растянулось на три дня, и всё это время лил дождь пополам со снегом — и вот тут выяснилась подробность, которая решила исход всей кампании: персидские фитильные ружья в такую сырость попросту отказывались стрелять, а горские кремнёвки работали как ни в чём не бывало. Ночью, пока персидский лагерь спал, горцы увели у них лошадей — а окружённые со всех сторон, в узком ущелье, без возможности отступить организованно, шахские войска покатились назад под градом камней с окрестных склонов.
Кто именно возглавлял объединённое войско горцев — вопрос, на который в Дагестане отвечают по-разному: аварский эпос числит главным полководцем аварского нуцала Мухаммад-нуцала Хунзахского, и эта версия тоже подтверждена исторически. Но для лакцев, да и по официальной версии, закреплённой памятником в Кумухе, ключевую роль в разгроме сыграл именно Муртазали — вырвавшийся из-под шахского надзора, собравший ополчение и приведший его к победе. Скорее всего, правда где-то и там и там: против Надир-шаха действительно встал весь Дагестан разом, и памятник в Кумухе изображает именно это — хана во главе войска, в котором стоят представители многих дагестанских народов, а не одних лакцев.
Есть у этой истории и красивая легенда — как водится, не подтверждённая документально, но пересказываемая в Лакии из поколения в поколение. Будто бы сам Надир-шах, увидев в разгар боя всадника на чёрном коне, разившего его воинов направо и налево, спросил у пленного Сурхай-хана, кто это. «Мой сын Муртазали», — ответил тот. А шах, по преданию, произнёс что-то вроде: я бы отдал всё своё золото за такого сына. Врагу, если верить легенде, хватило одного взгляда на поле боя, чтобы понять, с кем он имеет дело.
Хан, который правил всего два года
После победы Муртазали стал ханом Казикумухским — но процарствовал недолго: он умер в 1743 году, всего через два года после своего главного триумфа, и было ему тогда сорок лет. Трон унаследовал его брат Мухаммад-хан. Сам Муртазали успел оставить после себя двух сыновей, Эльдара и Хаджи-Махмуда, а в народной памяти остался тем самым всадником, из-за которого один из величайших завоевателей эпохи впервые за долгие годы вынужден был отступить, так и не покорив маленькую горную страну.
Памятник, который открывали накануне праздника единства
Сам монумент — вещь относительно свежая: его открыли 14 сентября 2011 года, ровно к 270-летию победы над Надир-шахом, и приурочили церемонию не случайно — на следующий день, 15 сентября, в Дагестане отмечают День единства народов республики. Памятник тогда открывал глава Дагестана Магомедсалам Магомедов при большом стечении народа, а автором стал скульптор Магомедали Алиев — уроженец Лакского района, который живёт и работает в Узбекистане, но, как видно, не забыл, для кого и про кого лепит.
Композиция изображает самого хана Муртазали во главе конного войска горцев — не одинокого героя на постаменте, а именно предводителя, ведущего за собой отряд, в котором угадываются разные дагестанские народы, объединившиеся против общего врага. Это, к слову, уже второй в республике памятник той победе: первый, мемориальный комплекс «Ватан», открыли семью годами раньше у села Согратль — там, у подножия того самого Турчидага, где и разворачивалась битва.
Сам Кумух, кстати, эту победу тоже носит на себе — не только в виде памятника. Село стоит в котловине, окружённой теми же склонами, что видели персидское войско триста с лишним лет назад, а старая крепостная стена и родовое кладбище ханов до сих пор напоминают: здесь веками умели за себя постоять.
Практика: как добраться
- Как добраться. Памятник стоит на окраине Кумуха, так что отдельно ехать сюда не нужно — это часть обычного маршрута по селу. От Махачкалы дорога идёт через Леваши и Акушу, около 144 км, часа три пути по горному серпантину.
- Что посмотреть заодно. В самом Кумухе — действующая соборная мечеть, которой почти тринадцать веков, руины крепости Бурхай-кала и старое кладбище лакских ханов; подробно обо всём этом — в отдельной статье про сам Кумух.
- Когда ехать. Село открыто круглый год, но горная дорога комфортнее всего с поздней весны по раннюю осень — зимой перевалы иногда заметает.
- Сколько закладывать. Сам памятник — остановка на десять-пятнадцать минут, но вместе с прогулкой по историческому Кумуху набирается на час-полтора.
