Гра — заброшенный лезгинский аул на южном склоне Самурского хребта в Ахтынском районе Дагестана, в семи-девяти километрах от районного центра Ахты. Официально из учётных данных село исключили в 1980-е, а опустело оно ещё в середине 1960-х — но больше сорока лет здесь, в окружении пустых домов, продолжала жить одна-единственная женщина, отказавшаяся уезжать. От Махачкалы сюда около 260 километров: асфальт идёт через Дербент и Касумкент до Ахтов, а дальше — грунтовая дорога в горы.
Как аул опустел?
С начала XVII века и до присоединения к Российской империи в 1839 году Гра входил в Ахтыпаринское вольное общество — союз горских сёл, живших по своим законам, без князей и ханов. После 1839-го Гра вместе с Ахтами оказался в Самурском округе, а во время Кавказской войны успел побывать на переднем крае: в сентябре 1848 года, когда войска Шамиля осадили Ахтынскую крепость (об этой осаде подробно рассказано в статье о крепости), наиб Хаджи-Мурат занял дорогу через Гра — и жители аула преградили её царскому отряду, который спешил на выручку гарнизону, вынудив его обходить ущелье другим берегом.
Опустел Гра не в одночасье. В начале XX века здесь было 74 двора, а по переписи 1926 года — пик населения, 480 человек. К 1961 году в местном колхозе имени Горького ещё числилось 224 работника и больше двух тысяч голов скота, а в 1964-м жителей переселили на равнину — в основном в сёла Кличхан и Бут-Казмаляр Магарамкентского района и в сами Ахты: земли под сады и огороды там было куда больше, чем на скальном уступе. Два года спустя по Южному Дагестану ударило разрушительное землетрясение 1966 года, добившее десятки соседних горных сёл, — так что Гра оказался в числе первых, но далеко не последних покинутых аулов района: только в Ахтынском районе с тех пор перестали существовать почти два десятка сёл, среди них Алцуг и Маза (Мацар) — такие же каменные аулы-призраки в тех же горах.
Кто оставался в ауле сорок лет?
Почти все жители спустились на равнину, но в опустевшем ауле осталась Биче Джабраилова. Дом, в котором она жила, построил в 1935 году её отец; до переселения она работала уборщицей в местной школе. В молодости девушку предал жених, женившись на другой, — а после тяжёлого периода, когда ей пришлось провести время в психиатрической больнице (обследование не подтвердило никаких нарушений психики), Биче вернулась в горы, но замуж больше не вышла и от переезда вместе с остальными отказалась.
С середины 1970-х она жила в Гра одна — топила очаг в родительском доме, обмазанном, как положено, жёлтой глиной, вешала на окна кружевные занавески. За продуктами и пенсией ходила пешком за восемь-десять километров в соседний Луткун или в Ахты, а помогал ей фермер, чьё хозяйство стояло в паре километров от аула. Гостей, добравшихся до её порога, встречала словами «Гости — от Всевышнего, не каждому их посылают» и усаживала за низкий столик с чаем и тёплым хлебом.
Соседи называли её хранительницей аула. «Здесь могилы моих предков, это моя Родина», — говорила Биче журналистам, приезжавшим снять про неё сюжет. Волков и медведей, которые водятся в этих горах по ночам, она не боялась — «наверное, старая бабушка им не нужна», — а с крыши своего дома, единственного во всём ауле с дымом из трубы, подолгу провожала взглядом редких гостей. По последним доступным данным, сегодня в Гра уже не живёт никто — но больше сорока лет, вопреки всякой логике переезда в город, аул на самом деле не был совсем пуст.
Чем примечателен сам аул?
Сегодня Гра — это ряды каменных построек, сложенных из тёсаного скального камня и слепленных друг с другом настолько плотно, что крыша одного дома нередко служила двором для соседнего выше по склону — обычный приём горной архитектуры там, где ровной земли в обрез. Село делилось на кварталы с собственными названиями (Кьеркьерин мягьле, Гьемзейрин мягьле и другие), а в стенах домов и сегодня можно разглядеть резные арки и камни с арабской вязью — работу мастеров, которые строили не на одно поколение. Старая мечеть, простоявшая почти два века, к середине 2010-х обрушилась: её стены теперь лежат на земле среди остальных руин, а по дворам и бывшим ремесленным постройкам гуляет ветер.
Что посмотреть на месте?
Гра — это не отреставрированный музей под открытым небом, а настоящие руины: часть кровель провалилась, часть стен обвалилась, а между домами пробивается бурьян там, где раньше были дворы и сады. Сравнения с более раскрученным Гамсутлем в Гунибском районе Гра не выдерживает по одному параметру — доступности: сюда почти не возят туристов, и в ауле обычно тихо и пусто, без толпы фотографов и экскурсионных групп. Стоит подняться на любой из окрестных склонов — оттуда руины хорошо видно целиком, россыпью серых стен на зелёном фоне, а за ними открывается вид на ущелье и заснеженные хребты вдалеке.
Среди развалин легко узнать бывшие сакли по нишам в стенах, где горцы хранили утварь, и по остаткам очагов и печных труб, торчащих из обвалившихся кровель. Дом Биче Джабраиловой — с жёлтой глиняной обмазкой и кружевными занавесками на окне, каким его застали журналисты, — тоже стоит среди руин; сейчас, когда в нём никто не живёт, он постепенно делит судьбу остальных построек аула. По пути можно разглядеть и брошенную утварь: то, что не увезли с собой при переселении в 1964 году, так и осталось лежать в нишах и на дворах — молчаливое напоминание, что аул покидали не за один день, а постепенно, унося только самое нужное.
Практика
- Как добраться. От Махачкалы около 260 километров: асфальт до Ахтов через Дербент и Касумкент (часа четыре), а дальше около восьми километров грунтовой дороги в горы. Общественного транспорта до самого аула нет — нужна машина с хорошим клиренсом или такси из Ахтов.
- Когда ехать. С поздней весны по осень: зимой и в межсезонье грунтовку размывает, а на скальном уступе может лежать снег.
- Сколько времени. На осмотр руин и окрестных видовых точек хватает двух-трёх часов, если не задерживаться на фотографии дольше обычного.
- Что взять. Закрытую обувь для ходьбы по камню и грунту, воду и еду — в ауле, разумеется, нет ни магазина, ни родника с понятным доступом.
- Безопасность. Часть построек в аварийном состоянии: не забирайтесь на стены и не заходите в дома с провалившейся крышей. Это заброшенное село, а не музейная экспозиция — ничего не выносите и не разбирайте кладку.
