На кумыкской свадьбе невесту целые сутки возят и прячут в наглухо занавешенной арбе — жених видит её лицо только на третий день торжества. У лезгин можно оказаться помолвленным раньше, чем вы вообще родились: родители договариваются, пока будущие жених и невеста ещё лежат в люльках. А у ногайцев, если семье жениха не хватило денег на выкуп, невесту по старой памяти... воруют — правда, в наши дни чаще всего по предварительному сговору с ней самой.
В Дагестане живёт больше тридцати народов, и свадьба у каждого — отдельная вселенная со своими правилами, приметами и шутками, которые никто не поймёт в соседнем ауле. Общее, пожалуй, одно: жениться здесь в одиночку не получится при всём желании — гуляет весь аул, и не один вечер, а минимум три дня подряд. Разбираемся, чем на самом деле отличается дагестанская свадьба в зависимости от того, за какой горой она играется.
1. Аварцы: три дня, ворованный жених и обрядовая каша
Аварская свадьба расписана по дням, как небольшой спектакль. В первый вечер гуляют не у жениха и не у невесты, а в доме его друга — туда стягивается весь аул, рассаживается за длинными столами и выбирает главных распорядителей праздника.
Второй день — главный. Невесту укутывают поверх свадебного наряда покрывалом и ведут процессией к дому жениха, а по дороге свите специально несколько раз перекрывают путь и требуют выкуп — чем шумнее торг, тем веселее свадьба. У дома девушку первой встречает свекровь: она дарит невестке ценные вещи, а затем уводит её вместе с подругами в отдельную комнату, куда, по обычаю, не смеет заглянуть ни один мужчина. Самому жениху в этот вечер тоже не позавидуешь: друзья не отходят от него ни на шаг, потому что по традиции подружки невесты могут в шутку «выкрасть» его — и вернуть обратно только за отдельный выкуп. Только поздно ночью невеста наконец встречает жениха уже у себя в комнате.
На третий день аул отдыхает от беготни и переходит к подаркам: родственники мужа по очереди одаривают молодую, а под конец гостей угощают особой обрядовой кашей — как бы объявляя во всеуслышание, что ночь позади, семья состоялась, а дальше уже как получится.
2. Даргинцы: дорога к роднику как главный выход в свет
У даргинцев обряд похож на инструкцию с чёткими пунктами: сватовство, согласие родителей, обручение, затем — жизнь невесты в «другом доме», то есть у родни, пока готовится свадьба, и, наконец, торжественный ввод новобрачной в общую комнату дома мужа. Но самый неожиданный пункт идёт последним: первый выход молодой жены к роднику за водой.
Звучит буднично, но на деле это первый раз, когда молодая жена вообще показывается на люди в новом статусе — вся округа успевает её разглядеть, оценить наряд и сделать выводы. Не зря именно этот скромный поход с кувшином через века пережил и калым, и многодневные пиры: показать себя было важнее, чем накормить весь аул. Тем более что аул и без того знает толк в зрелищах — даргинское село Кубачи, знаменитое на весь Кавказ ювелирным мастерством, свадьбы гуляло так, что круг из танцующих под лезгинку растягивался на весь сельский пятачок.
3. Лезгины: помолвлены раньше, чем родились
У лезгин к свадьбе иногда готовятся ещё до того, как есть к кому готовиться. Молодых могли сговорить в раннем детстве — а по некоторым свидетельствам, и вовсе до рождения одного из будущих супругов. Девушку с этого момента осыпали дорогими подарками, главным из которых становилось обручальное кольцо из серебра или золота, а подготовка к самой свадьбе после этого спокойно растягивалась на несколько лет: спешить было решительно некуда.
Когда дело всё же доходило до торжества, расписывали его тоже по дням. В первый день в доме жениха принимали трёх музыкантов и вручали им подарки — без музыки в этой части Дагестана свадьбы не начинают в принципе. Второй день посвящали подаркам и заключению собственно свадебного договора — с участием кадия и муллы, как положено по всем правилам. А на третий невеста прощалась с родным домом и переходила в дом мужа под настоящий салют: процессию сопровождали джигитовкой и стрельбой в воздух, чтобы уж точно никто в округе не сомневался, что случилось важное событие.
4. Лакцы: хна, костёр и тайный ужин перед свадьбой
Лакский жених, как бы он ни был влюблён, руки и сердца сам не просит — это дело сватов, обычно близких родственников. Три дня переговоров, и только потом идёт обручение. А дальше начинается лучшая часть: молодым официально запрещают видеться. Невеста в разлуке шьёт жениху свадебный костюм, жених в ответ готовит ей белое шёлковое платье, украшения и подарки — переписка через сватов, привет из добрачного тайм-менеджмента.
За неделю до праздника родственники жениха приходят с хной — невесте красят ладони, и с этого момента ей нельзя выходить из дома до самой свадьбы. Вечером торжества процессия с закрытой покрывалом невестой отправляется во двор жениха, там уже горит костёр и расстелен ковёр: на девушку сыплют сладости и зерно, а мать жениха встречает её сладким напитком и мёдом — понятно без перевода, чего именно желают молодой семье. Наутро невеста идёт к роднику за водой в первый раз — и, что характерно, не бесплатно: путь ей перегораживает местная молодёжь, и откупаться приходится теми же сладостями.
5. Кумыки: калым по прайс-листу и скрещенные руки свекрови
У кумыков сватать невесту едет не родня жениха — это ей строго запрещено, — а специально назначенные представители общины. На переговорах сразу называют калым, и суммы здесь не абстрактные, а вполне определённые: князья по традиции платили до 700 рублей, узденя — благородное сословие — 70–150, а крестьяне обходились 10–30. Плюс к деньгам шли ткани, скот, кони и платки: чем выше род, тем длиннее список.
Праздник растягивался на три дня. В первый гуляли у невесты. Во второй — везли её в доме жениха в устланной коврами арбе, полностью закутанную в плотную ткань, чтобы никто по дороге не подсмотрел. У дома встречали шёлковой дорожкой и осыпали рисом и монетами, а свекровь совершала странный на первый взгляд жест: скрещивала руки и убирала ладони под мышки. На деле это чёткий сигнал — хозяйство дома официально переходит к невестке. Лицо девушка открывала только на третий день, когда наконец получала подарки от новой родни. А ещё через две недели молодая жена отправлялась с кувшином на родник в сопровождении песен и танцев — и только после этого похода ей наконец разрешалось разговаривать со свёкром.
6. Ногайцы: семейный совет решает, а невесту потом «крадут»
У ногайцев жениха на выбор невесты вообще не звали — решал семейный совет, оценивая девушку по внешности, достатку семьи, хозяйственности и воспитанию. Дальше начиналась игра по правилам: сватов присылали к родителям невесты по нескольку раз подряд, потому что соглашаться с первого захода считалось неприличным — даже если ответ был решён заранее, отказывать полагалось хотя бы для виду. Дату свадьбы, что характерно, назначали не как попало, а сверяясь с астрологией.
Если калым собрать не получалось, действовал запасной вариант: невесту попросту похищали, и размер выкупа сам собой уменьшался. Сегодня эта традиция никуда не делась, только смысл поменялся — «похищение» чаще всего происходит по договорённости с самой невестой, которая таким образом обходит долгие переговоры родни. Везли украденную (или вполне добровольную) невесту в специальной свадебной арбе куьйме — с крытым верхом, выкрашенным в голубой цвет, чтобы в дороге её никто не рассмотрел. Жили при этом ногайцы, в отличие от соседей-горцев, не в каменных саклях, а в юртах: большая называлась терме, малая переносная — отав, и в одном кочевье таких жилищ могло стоять до сорока штук разом.
7. Табасараны: помолвка ещё в колыбели
Табасараны умудрились обойти даже лезгинскую традицию ранних помолвок: у них существовало настоящее колыбельное сватовство. Пока дети ещё лежали в люльках, их родители уже договаривались о будущем браке, а отец девочки в подтверждение серьёзности намерений передавал отцу мальчика что-то ценное — залог, что обещание не забудут. В некоторых сёлах перед обычным сватовством ещё устраивали смотрины невесты — на всякий случай, вдруг за прошедшие годы что-то изменилось.
Калым у табасаранов не был расписан ни в каких правилах и назначался по обоюдной договорённости — платили скотом, землёй, подарками для родни невесты. От сватовства до свадьбы родственники жениха регулярно навещали будущую тёщу с подарками, а самый весомый визит устраивали за неделю до торжества: тогда и привозили большую часть калыма. Сама свадьба у табасаранов длинная даже по дагестанским меркам — начинается в пятницу, а заканчивается только в понедельник, и всё это время пир идёт в доме невесты. Народ этот, к слову, славится ещё и одним из самых сложных языков мира и коврами ручной работы — так что приданое невесты в этих краях всегда было о чём поторговаться, помимо калыма.
Свадьба сегодня: банкетные залы, кортежи и две свадьбы за один вечер
Всё описанное выше — не музейный экспонат, а то, что происходит в Дагестане прямо сейчас, просто в декорациях XXI века. Одна только Махачкала кормит и танцует свадьбы больше чем в сотне ресторанов и банкетных залов, а некоторые комплексы разом принимают по шестьсот-семьсот человек — и всё равно на хорошую субботу зал в городе нужно бронировать за месяцы, свободных не остаётся.
Гостей на дагестанскую свадьбу считают не десятками, а тысячами: пятьсот человек — скромно, полторы тысячи за все три дня торжества — обычное дело. При таком размахе даже зал на шестьсот мест резиновым не станет, поэтому давно прижилась практика играть две свадьбы одновременно, в разных залах города: одну для родни и подруг невесты, другую — для стороны жениха. Дело не в ссоре, а в банальной арифметике: вместе просто не поместятся.
Отдельный жанр — свадебный кортеж. Вереница чёрных внедорожников, музыка на весь квартал, выстрелы в воздух в знак того, что где-то в городе случилось важное событие, — обычай старый и в целом безобидный. Хуже, когда веселье перерастает в гонки: видео с кортежами, устраивающими гонки и дрифт прямо на трассе, регулярно всплывают в местных новостях — а следом за ними на записи появляются уже сотрудники ГИБДД. Желание покрасоваться перед камерами телефонов слишком часто заканчивается совсем не празднично, так что в свадебный сезон дорожная полиция присматривается именно к таким колоннам особо внимательно.
Так и получилось, что дагестанская свадьба за век обросла банкетными залами на сотни персон и кортежами внедорожников — а суть не изменилась ни на градус: это по-прежнему дело не двух людей, а огромного количества родни, соседей и вообще всех, кто в этот вечер решил, что тоже имеет полное право повеселиться.