Гимн Дагестана действительно исполнялся без слов — но не всегда и не сейчас. С 1995 по 2016 год у него и правда не было официального текста, и именно этот двадцатиоднолетний период породил расхожее убеждение, которое до сих пор пересказывают как актуальный факт. На деле с марта 2016 года у гимна есть слова, утверждённые отдельным законом, — их просто гораздо реже поют, чем играют.
Откуда взялась легенда про гимн без слов?
В апреле 1995 года на первой сессии дагестанского парламента выбирали между двумя вариантами гимна. Оба были написаны на стихи Расула Гамзатова, но разными композиторами: Мурадом Кажлаевым и Ширвани Чалаевым. Депутаты выбрали музыку Чалаева — но при этом решили отказаться от слов вовсе, чтобы не отдавать предпочтение ни одному из языков многонациональной республики. Решение закрепили законом «О Государственном гимне Республики Дагестан» №26 от 19 ноября 2003 года: музыка Чалаева, официального текста нет. Так гимн без слов и прожил двадцать один год — ровно столько, чтобы стать общим местом во всех статьях о Дагестане, включая эту до её переделки.
Что изменилось в 2016 году?
20 июня 2015 года глава республики Рамазан Абдулатипов объявил конкурс на новый гимн. До второго тура дошли три проекта, и большинством голосов выбрали «Клятву» — музыку Мурада Кажлаева (того самого, что проиграл конкурс 1995 года) на слова того же Расула Гамзатова, на этот раз в переводе Николая Доризо. 9 марта 2016 года Народное Собрание Дагестана приняло закон №17, которым официально утвердило и новую музыку, и текст. С этого момента гимн Дагестана существует в двух равноправных вариантах — вокальном и инструментальном, — и оба закреплены законом.
Так у гимна есть слова или нет?
Формально да: строки вроде «Тебе присягаю на верность свою, / Дышу я тобой, о тебе пою... / Мой малый народ, мой великий народ — Дагестан!» — такой же официальный государственный символ, как герб или флаг. На практике гимн на большинстве официальных мероприятий по-прежнему звучит инструментально, оркестром, без хора — привычка двадцати одного года не проходит за несколько лет, да и закон прямо разрешает оба варианта. Отсюда и живучесть мифа: тот, кто слышал дагестанский гимн только на параде или спортивных соревнованиях, вполне мог ни разу не услышать слов, которые для него давно написаны.
Дагестан такой не один
Гимны без официального текста — редкость, но не уникальность. Испанская «Marcha Real» не имеет утверждённых слов уже несколько десятилетий: попытки их принять раз за разом проваливались из-за несогласия между регионами страны. Похожая ситуация в Боснии и Герцеговине и в Косове — там гимны тоже официально существуют только как музыка. Разница в том, что Дагестан из этого клуба вышел: в отличие от Испании, где спор так и не завершился, дагестанский случай в итоге разрешился — просто на это ушло больше двадцати лет.
Есть в этой истории горькая деталь. Расул Гамзатов умер 3 ноября 2003 года — за две с половиной недели до того, как закон официально закрепил гимн без единого слова, включая и его собственные. Строки, которые он написал, стали государственным гимном только тринадцать лет спустя, когда самого поэта уже не было в живых.