Спросите аварца, кумыка и лезгина, как называется танец, который весь мир зовёт «лезгинкой» — и услышите три разных слова. Аварец скажет «кьурди», кумык — «бийив», а лезгин действительно ответит «лезгинка», точнее — «лезги кьуьл», потому что это единственный из всех, для кого это название и правда родное.
В Дагестане нет одного танца по имени «лезгинка». Есть минимум пять разных танцев, которые Россия — сперва империя, потом весь остальной мир — свалила в одну кучу и назвала по имени одного из десятков народов Кавказа. Разбираемся, кто здесь кого как называет и чем эти танцы на самом деле отличаются друг от друга.
1. Танец назвали в честь лезгин, хотя танцуют его все
До революции словом «лезгины» русские путешественники и чиновники по незнанию называли вообще всех горцев Дагестана — примерно как сегодня иностранец может назвать «казаком» любого жителя юга России. Танец, который эти горцы плясали на любом празднике, автоматически получил то же собирательное имя — «лезгинка», хотя большинство танцоров к лезгинам как народу отношения не имели.
Есть и вторая версия, лингвистическая: корень «лезг-» перекликается со словом «лекь» — на лезгинском это «орёл». А орёл — центральный образ мужской партии в этом танце: недаром лезгинку до сих пор называют «танцем орла». Так что, возможно, название прилипло не столько к народу, сколько к птице.
2. У каждого народа — свой танец под чужим именем
Пока весь мир пользуется одним словом, в самом Дагестане у танца минимум пять имён. У аварцев это кьурди — с быстрым, дробным ритмом, который выбивают специальными барабанными палочками, будто отсчитывая шаги по горной тропе. У даргинцев — делхъ. У лакцев — къиссу. У кумыков — бийив, танец равнины, чуть более плавный и стелющийся, чем горные версии. И только у самих лезгин танец действительно называется так, как его знает весь мир, — лезги кьуьл.
Соседи Дагестана называют его ещё разнообразнее. У чеченцев это ловзар — с почти невесомым касанием земли или, наоборот, резкими высокими прыжками. У осетин — кафт, с выраженным круговым движением. У грузин — картули, у черкесов — исламий. Один и тот же по сути танец, размноженный на дюжину имён и почти столько же вариантов хореографии.
3. Мужчина — орёл, женщина — лебедь
При всех местных различиях у лезгинки есть общий сюжет, который не меняется от аула к аулу. Мужчина танцует резко и стремительно: падает на колено, вскакивает, будто в схватке или полёте, движения острые и короткие. Женщина в паре с ним, наоборот, держит спину прямой и плывёт по кругу плавно, почти не отрывая взгляда от пола — недаром её движения сравнивают с лебедем, а его — с орлом.
Между партнёрами в парном танце всегда остаётся дистанция: они не касаются друг друга ни руками, ни взглядом дольше секунды. Если мужчин в круге несколько, а женщина одна, начинается негласное соревнование — кто быстрее, кто акробатичнее, кто эффектнее упадёт на колено и тут же взлетит обратно. А в некоторых версиях танца, особенно на юге, мужчина танцует с кинжалом в руке или в зубах — жест, который когда-то был буквальной демонстрацией бесстрашия, а сегодня остался чистой воды красивым обычаем.
4. Возможно, это вообще не танец, а обряд перед охотой
Откуда взялся этот сюжет с орлом и лебедем, точно не знает никто — слишком давняя история, чтобы найти автора. Одна из версий исследователей звучит так: в основе лезгинки лежит древний ритуальный танец, который кавказские народы исполняли перед охотой, — своего рода заклинание удачи, обращённое то ли к добыче, то ли к духам гор.
Если версия верна, то нынешний свадебный или праздничный танец — это ритуал, который сменил адресата: раньше просили удачи у гор, теперь просто радуются жизни, а хищная стремительность движений осталась ровно той же, что и тысячу лет назад.
5. Без зурны и нагары не танцуют
На востоке Кавказа, в том числе в Дагестане, лезгинку традиционно играют на духовых — прежде всего на зурне, чей резкий и пронзительный звук специально рассчитан на то, чтобы разноситься по открытому пространству аула. Ритм ей вторят барабаны нагара (их же называют тулумбас) — по натянутой коже выбивают дробь изогнутыми деревянными палочками, и именно эта дробь определяет, узнают ли танцора-аварца по звуку, ещё не увидев его ног.
У аварцев в ходу ещё и пандур — щипковый инструмент с выдолбленным корпусом и характерным глуховатым звоном, у кумыков — родственный ему агач-кумуз. А когда на Кавказ пришла гармонь, дагестанские музыканты быстро приспособили и её: сегодня на многих свадьбах зурну и гармонь можно услышать в одном оркестре, будто между ними никогда не было пары веков разницы.
6. В Кубачи танцуют не парами, а всем аулом
Классическая лезгинка — это пара в центре круга, а остальные хлопают и наблюдают. Но даргинское село Кубачи, знаменитое на весь Кавказ ювелирным мастерством, устраивает делхъ иначе: танцует не пара, а сам хоровод — десятки людей одновременно, взявшись за руки или положив руки на плечи, по кругу, из которого в любой момент может выйти и снова зайти любой желающий. Зрелище получается противоположное интимному дуэту «орёл и лебедь» — это уже коллективный, почти карнавальный формат, где важнее не мастерство солиста, а то, что танцуют все сразу.
7. Золотая медаль и кинжалы на весь мир
Первую настоящую мировую славу танцу принёс 1935 год: труппа Тбилисского театра оперы и балета показала лезгинку на всемирном фестивале, а руководитель группы Владимир Хетагуров исполнил сольную партию с кинжалами — да так, что покорил жюри и публику. Хетагуров вместе с хореографом получили медали, а танец, который до этого считался просто аульным весельем, официально стал визитной карточкой всего Кавказа перед остальным миром.
8. Ансамбль назвали в честь лезгин — а поставил его лезгин
6 сентября 1958 года в Дагестане появился государственный ансамбль танца «Лезгинка» — его создал балетмейстер Танхо Израилов по приглашению партийного руководства республики, задача была ровно одна: собрать танцы всех народов Дагестана в единую профессиональную труппу. Есть в этой истории и своя ирония: имя ансамблю дали в честь того самого недоразумения, с которого начинается эта статья, а девяносто процентов его репертуара поставил хореограф Зейнал Гаджиев — который, как нарочно, действительно лезгин по национальности. Название, начинавшееся как чужая ошибка, спустя век обрело настоящего хозяина.
Так сколько же лезгинок в Дагестане?
Если считать по именам — минимум пять, если по ощущению на слух и в глаз — намного больше: у каждого аула найдётся своя деталь, свой излюбленный поворот руки, своя манера выбивать дробь на нагаре. Иностранцу со стороны все эти танцы сольются в один общий вихрь чохи, папахи и стремительных колен. А дагестанец на любой свадьбе с первых тактов зурны безошибочно скажет, откуда танцор — просто по тому, как именно тот падает на колено и взлетает обратно.